Только один вариант - выход из ЕС и отказ от выплаты долга! Заявление Политбюро ЦК Компартии Греции об экономическом кризисе капитализма

"В связи с попытками ЕС навязать Греции грабительские условия выплаты займов и новой волной экспансии против коммунистической идеологии во всей Европе, Политбюро ЦК КПГ сделало заявление.

1. Беспрецедентное увеличение количества нападок на права народа и его доходы не зависит от реального увеличения государственного долга. Во всех странах - членах ЕС в настоящее время реализуется политика, предусмотренная меморандумом, подписанным греческим правительством социал-демократов с ЕС и МВФ, в результате которой происходит дальнейшее обнищание народа: согласно договору обеспечивается дешевая рабочая сила, ускоряется процесс концентрации и централизации капитала.

Основной целью эскалации этой деятельности является укрепление конкурентоспособности транснациональных корпораций и европейских монополий на международном капиталистическом рынке, для чего эта дешевая рабочая сила греков и используется. Все страны - члены ЕС дополняют Национальную программу реформ и Программу стабильности новыми жесткими мерами.

Во Франции, Англии, Австрии увеличился пенсионный возраст, а также серьезно выросли страховые взносы трудящихся. В Италии, Испании, Ирландии резко возросли косвенные налоги. В Австрии, Польше, Румынии, Чехии, Ирландии, значительно снизилась заработная плата работников.

2. Трудящиеся не несут ответственности и не должны платить за государственный долг. Капиталистическая власть пытается скрыть реальные причины увеличения внешней задолженности, такие как:

а) Экономическая политика правительств ПАСОК (социал-демократов) и НД (консерваторов) осуществлялось в интересах олигархов после падения диктатуры и до наших дней (с 1974г.). Особенностью такого правления была легальная минимизация налогов на прибыль крупного капитала, уклонение от уплаты налогов и крупные финансовые вливания государства для укрепления финансовых групп (разработка законов "национального развития", участие страны во второй и третьей "Программе поддержки сообщества", и в целом дотации ЕС и др.). То есть, все предыдущие годы государство брало в долг, чтобы удовлетворить потребности капитала в прибыли, а в настоящее время призывает трудящихся платить за это.

В период первого срока правления партии ПАСОК государственный долг вырос с 26,9% ВВП (в 1981 г.) до 64,2% ВВП (в 1989 г.). В период с 1981 по 1985г.г. правительство ПАСОК в рамках социал-демократической политикки и с целью подкупа избирателей трудоустроило их по протекции в государственный сектор, провело национализацию частных проблемных предприятий, находящихся в трудном положении и т.д.

Далее были приняты меры по сокращению расходов бюджета, а также продолжалась скандальная государственная поддержка финансовых групп за счет государственных заказов, участия частных предпринимателей в государственных проектах, частно-государственного партнерства. Характерным примером бессмысленных для экономики расходов государства стали Олимпийские игры 2004 года. Государственный долг вырос с 97,4% ВВП (в 2003 г.) до 106,8% (в 2006 г).

б) Огромные затраты на закупки вооружений, а также расходы на "миротворческие" миссии (например, в Боснии, Афганистане), отвечающие планам НАТО, а не нуждам национальной обороны. Характерно то, что в 2009 году военные расходы Греции составили 4% от ВВП, в то время как Франции - 2,4%, а Германии - 1,4%.

в) Последствия экономической интеграции Греции в Европейский союз (ЕС) и в Европейское валютно-финансовое объединение (еврозона). Логичным последствием этого является сокращение важнейших отраслей обрабатывающей промышленности, на которые было оказано сильное конкурентное давление (например, текстильной, швейной, металлообрабатывающей, судостроительной / транспортной). Расширение торгового дефицита и быстрый рост импорта из ЕС привел к раздутию государственного долга. С присоединением страны к еврозоне торговый дефицит с 4% от ВВП (в период с 1975 по 1980 год), с 5% (в период с 1980 по 1985 год), с 6% (в период с 1985 по 1990 год), с 7% (в период с 1990 по 1995 год), с 8,5% (в период с 1995 по 2000 год) вырос до 11% от ВВП (в период с 2000 по 2010г.). Общая аграрная политика ЕС привела к переходу от профицита торгового сельскохозяйственного баланса, который в 1980 году составлял 9 млрд. драхм, к дефициту в размере 3 млрд. евро в 2010 году, превратив страну в импортера продуктов питания. За ухудшением торгового дефицита последовало ухудшение платёжного баланса. Так, в период с 1975 по 1980 год профицит бюджета составлял 1,5%, а в 1980-1990 г.г. перерос в дефицит 0,9%. В дальнейшем дефицит бюджета увеличился до 3% от ВВП (в период с 1990 по 2000 г.), подскочил во время интеграции Греции в еврозону, и в течение десятилетия, с 2000 по 2010, превышал в среднем 13% годового ВВП, что привело к увеличению объема государственных заимствований для обслуживания внешнего платежного баланса. Эту ситуацию не изменила прибыльная деятельность судоходного капитала.

На ситуацию повлияло также снижение процентных ставок по кредитам после вступления страны в еврозону, которое способствовало росту объема государственных заимствований греческого правительства в пользу крупного капитала.

Высокие темпы роста, в среднем на 2,8%, в первом десятилетии XXI столетия стали «ипотекой», за которую мы платим сегодня. Конечно, такой процесс не является греческой особенностью. Так, дефицит торгового баланса США в 1997 – 2007 годах был также связан с раздутием дефицита госбюджета и, конечно, государственного долга.

г) Условия предоставления займа (процентные ставки, сроки, условия погашения), вызвали рост годовых выплат по кредиту с 9 млрд. евро в начале столетия до 15 млрд. евро в 2011 году. Причем в некоторых исследованиях указывается, что общие расходы (процентные ставки и погашение долга) по обслуживанию государственного долга с 21,3% от ВВП в 2000 году выросли до 40% от ВВП в 2010 году.

д) Влияние кризиса капитализма на греческую экономику.

Кризис способствовал ежегодному увеличению дефицита государственного бюджета и раздутию государственного долга. Прежде всего, произошло снижение налоговых поступлений вследствие снижения экономической активности (например, снижение товарооборота, закрытие предприятий, рост безработицы и т.д.), а также частично вследствие реализации новых государственных программ поддержки банковского сектора и других монополистических групп. Влияние кризиса на рост государственного долга сказывается на всех странах ЕС, т.к. за последние четыре года общий долг увеличился на 34%.

3. Проводимая буржуазной властью Греции антинародная политика, скоординированная со стратегией ЕС, среди прочего, способствует раздуванию долга страны. Подтверждается то, что ни один вариант буржуазного управления не может избежать проявлений кризиса перенакопления капитала или найти выход из него в интересах народных слоев.

Лживые обещания ПАСОК разбиваются об реальность экономического кризиса, который углубляется:

а) В первом квартале 2011 года произошло снижение ВВП на 5,5%, по сравнению с аналогичным периодом 2010 года. Греческая экономика не сможет вернуться к докризисному уровню даже в 2012 году.

б) После реализации Меморандума N1 государственный долг уже увеличился с 127,1% ВВП в 2009 году до 142,8% в 2010 году.

Проблема долга касается не только того, что он огромен, но и растущих расходов на его обслуживание, которые определяют, в конечном счете, неплатежеспособность государства, то есть, его банкротство. Правительственная политика, представленная в Меморандуме N1 и в долгосрочной программе, увеличивает расходы на выплату процентов и амортизацию долга в ближайшем будущем. По оценкам Европейской Комиссии, расходы на выплату процентов составят в 2015 году 9,6% от ВВП по сравнению с 6,8% ВВП на сегодняшний день. В 2009 году расходы на выплату процентов и погашение долга составляли 12 млрд. евро и 29 млрд. евро соответственно, а в 2010 году - 13 млрд. евро и 20 млрд. евро. С учетом прогнозов на следующий период, предусматривается, что в 2011 году необходимы 16 млрд. евро на выплату процентов и 36 млрд. евро на амортизацию; в 2012 году - до 17 млрд. и 33 млрд. евро соответственно ; в 2013 году - до 20 млрд. и 37 млрд. евро; в 2014 году - до 22 млрд. и 48 миллиардов евро; в 2015 году - до 23,4 млрд. и 33 млрд. евро на погашение долга.

Даже буржуазные экономисты (например, глава немецкого Института макроэкономики и изучения конъюнктуры ()) признают, что план по сокращению долга в рамках меморандума и жестких мер экономии приводит к порочному кругу: увеличению долга и экономическому спаду.

Как было официально признано самим президентом Европейского Совета Ван Ромпей, все больше появляются опасения относительно государственного долга стран-должников еврозоны - это касается в целом вопроса укрепления евро в качестве международной резервной валюты и будущего Евросоюза, в связи с высокой степенью взаимозависимости экономик. Несмотря на значительные межбуржуазные противоречия, для укрепления финансовой стабильности зоны евро и крупных групп - кредиторов было достигнуто соглашение о формировании Европейского механизма стабильности и выплате платежей по кредиту стран-должников.

Империалистические центры в большей мере волнуют не размеры греческого долга, а сложность управления экономическими процессами в таких странах, как Испания и Италия, с целью спасения денежно-финансовой системы, которая является основным механизмом капиталистического накопления.

4. В то время как трудящиеся уже находятся на пути к банкротству, на пороге относительной и абсолютной нищеты, страны - члены ЕС и крупнейшие финансовые группы ведут переговоры о контролируемом банкротстве Греции. Борьба идет за распределение убытков от обесценения капитала, в то время как все согласны с тем, что страна катится в пропасть.

План реструктуризации долга, предложенный Французской банковской федерацией (FBF), обеспечивает преобразование 50% текущих долговых обязательств по облигациям в новые 30-летние ценные бумаги с грабительской процентной ставкой, которая будет колебаться от 5,5% годовых (в период кризиса) до 8% в период высокой фазы экономического развития.

Держателям государственных облигаций (банкам, институциональным инвесторам и т.д) предлагаются разные варианты государственных проектов (например, Германии) по продлению срока погашения греческих государственных облигаций в обмен на высокую процентную ставку. Немецкое и французское правительства стремятся свести к минимуму свое государственное участие в механизме поддержки стран с крупной задолженностью и перенести часть проблем реструктуризации долга на плечи кредиторов - банковских групп.

Европейский центральный банк и европейские банковские группы, разумеется, действуют так, чтобы частичное списание долга не произошло им в ущерб. Они сопротивляются реструктуризации долга, так как не верят, что смогут получить от Греции деньги, даже в обмен на высокие процентные ставки.

Реструктуризация задолженности предлагается и американскими кругами, вмешивающимися в конкуренцию евро и американского доллара как международных резервных валют. Сейчас идет гонка французских и немецких банков, старающихся избавиться от греческих государственных облигаций, передавая их, прежде всего, в Европейский центральный банк. Германия использует переговоры, чтобы поставить дилемму "более строгое согласование экономической политики во всей еврозоне или более узкая и компактная еврозона."

5. В любом случае трудящиеся не должны ожидать ничего хорошего от исхода этой борьбы: между различными частями капитала и империалистическими государствами будет продолжаться и усиливаться деятельность господствующего класса для обеспечения более дешевой рабочей силы, для ускорения реструктуризации и приватизации, разгосударствления государственного имущества монополистическими группами.

Что касается вопроса о погашении государственного долга, то различные предложения со стороны монополистов отличаются только тем, когда и каким образом будут осуществляться выплаты. Например, если пройдет план по продлению срока погашения облигаций, трудящиеся будут в конечном итоге платить больше и более длительный период (если процентные ставки останутся стабильными), или будут платить гораздо больше (в случае повышения ставок).

Но даже если будет непосредственно сокращен высокий долг греческого государства, это лишь приведет к появлению новых налоговых льгот и финансовой помощи крупному капиталу, но не к мерам по удовлетворению народных нужд. Это еще раз приведет к росту внешнего долга

Сегодня, в то же время, когда правительство предупреждает об угрозе дефолта, оно продолжает предоставлять программы государственной поддержки банкам, наращивает военные расходы в пользу НАТО, уменьшает налогообложение нераспределенной прибыли и т.д. Греческие государственные гарантии банкам в период кризиса достигли 108 млрд. евро. В 2010 году Греция купила у Франции шесть военных фрегатов (за 2,5 млрд. евро), а также у Германии шесть подводных лодок (за 5 млрд. евро).

Трудящиеся не должны ожидать какого-либо действительно «социального» выхода из кризиса, связанного с образованием более эффективного сочетания управления и достижением временного компромисса между слоями буржуазии и империалистическими союзами. Все они подписали «Пакт для евро» (Пакт конкурентоспособности) и стратегические направления «Европа2020», нацеленные на обеспечение дешевой рабочей силы в ЕС, чтобы укрепить свои монополии в условиях конкуренции международного рынка. Они продвигают приватизацию секторов стратегического значения (энергетика, телекоммуникации и т.д).

Поэтому НД поддержала 38 законопроектов правительства, а партия ЛАОС поддержала Меморандум N1 правительства с МВФ и ЕС. Поэтому НД и ПАСОК обсуждают вопрос о формировании коалиционного правительства, так как имеют общую программную базу – «длительный период меморандума», который действует во всех государствах-членах ЕС. Поэтому и их братские партии совместно поддерживают антинародные меры в Португалии и Ирландии.

НД призывает к ускорению реализации ключевых целей среднесрочной программы, и именно она проголосовала за большинство пунктов плана по вопросам приватизации, продажи государственного имущества, снятия ограничений по охране окружающей среды для частных инвестиций, снижения заработной платы в государственном секторе.

НД предлагает пересмотреть меморандум, который будет касаться новых мер по укреплению крупного капитала, таких как снижение налога на нераспределенную прибыль, в то время как ПАСОК уже снизил его до 20%, а в Германии этот показатель находится на уровне 30%. Пересмотр будет касаться новых государственных мер, укрепляющих финансовые группы, которые приведут к новому снижению доходов трудящихся и освобождению владельцев компаний от выплаты страховых взносов.

Глубоко ошибочной является позиция партии СИН и Партии европейских левых, разделяющих долг на законную и нелегально-обременительную часть, а также их позиция о возможности превращения ЕС в пронародный союз. Такая точка зрения допускает, что народ должен заплатить за кризис и за большую часть "законного" государственного долга, за который он не несет ответственности. Их утверждения о том, что ЕС и Европейская федерация могут превратиться в союз, выражающий интересы народа, скрывают классовую ориентацию ЕС как империалистического межгосударственного союза. Какую бы форму ни принимал Евросоюз, он не может изменить свою реакционную стратегию, направленную против трудового народа, он не может прекратить участие в империалистических интервенциях и войнах.

Разные оппортунистические течения стараются ввести народ в заблуждение, утверждая, что якобы существуют безболезненные решения, служащие народным интересам, не требующие конфликта и столкновения с властью монополий. Некоторыми группами коалиции СИРИЗА, а также организации Андарсия предлагается выход из еврозоны и списание долга как решение в пользу народа и как требование антикапиталистического сплочения сил, без затрагивания власти капитала. Кроме того, некоторые "национально-патриотические" силы говорят о необходимости выхода из еврозоны, оставаясь в ЕС.

Таким образом, прежде всего, выдвигается дезориентирующая позиция, что основными причинами антинародных нападок являются раздутие государственного долга и присоединение страны к еврозоне. В то же время попирание трудовых прав как в странах еврозоны, так и за ее пределами, например, в Швеции и в Великобритании, а также в Германии, которая не сталкивается с вопросом крупного государственного долга, показывает, что настоящим виновником является в целом капиталистический путь развития. Оппортунистическое течение, по сути, рассматривает в качестве основного направления борьбы альтернативное управление в рамках капиталистической системы, которое в лучшем случае может способствовать временному восстановлению капиталистической прибыльности. Но даже если удастся вернуться к высоким темпам капиталистического развития, это будет идти вразрез с народным благосостоянием. Примеры Аргентины и Эквадора показывают, что после дефолта и девальвации валюты правительства переложили все тяготы и лишения на плечи трудящихся, для укрепления конкурентоспособности экономики и стимуляции экспорта.

Выход из кризиса в интересах трудящихся - это не возврат назад, к протекционизму капиталистической экономики на национальном уровне, а путь вперед к народной власти, к социализму.

Оппортунистические предложения сопровождаются дезориентирующим призывом свергнуть новую оккупацию страны международной тройкой (Евросоюзом, Международный валютным фондом и Европейским центральным банком). Таким образом, они скрывают активную роль греческого господствующего класса в развязывании нападок на права и доходы народа. Они замалчивают переплетение местного с иностранным капиталом. Они представляют как новое явление передачу некоторых суверенных прав господствующему классу, для того чтобы он смог укрепить свою власть и обеспечить прибыльность монополий.

Трудящиеся должны бороться против экономического господства олигархов, против империализмак ЕС.

Чтобы предотвратить худшее – то, что еще впереди, народ должен организовать контрнаступление. Он должен отвергнуть капитализм. Он должен требовать, чтобы за кризис заплатили олигархи, а не народ. Люди должны бороться.

Нужно мобилизоваться и объединиться для того, чтобы бороться вместе с Компартией Греции и профсоюзами против капиталистических институтов эксплуатации и угнетения. Только в этом случае может начаться ослабление любого капиталистического гнета.

Настало время, чтобы класс капитала и его политические слуги, пугающие дефолтом, испытали настоящий страх. Если, действительно, правительство дошло до того, что вынуждено брать займы для выплаты зарплат и пенсий, то мы должны ускорить процесс свержения власти монополий. Следуя по пути развития народного хозяйства, по пути строительства социализма, можно решить вопрос выплат зарплат и пенсий, используя богатые внутренние производственные возможности страны, отказываясь от выплаты долга, и заключая взаимовыгодные международные соглашения после освобождения страны от оков ЕС и НАТО.

Следовательно, есть выход из сложившейся ситуации: "Выход из ЕС и отказ от выплаты долга с установлением народной власти".

Пора рабочему движению сойтись с брадикальным движением крестьянства и предпринимателей для организации борьбы, которая в итоге снесет обанкротившуюся, прогнившую систему эксплуатации.

2011-09-16 11:32
Информационный бюллетень отдела международных отношений ЦК Компартии Греции"

Да здравствует 5-й коммунистический интернационал!

By Lauren Goodrich

Russia has entered election season, with parliamentary elections in December and presidential elections in March 2012. Typically, this is not an issue of concern, as most Russian elections have been designed to usher a chosen candidate and political party into office since 2000. Interesting shifts are under way this election season, however. While on the surface they may resemble political squabbles and instability, they actually represent the next step in the Russian leadership’s consolidation of the state.

In the past decade, one person has consolidated and run Russia’s political system: former president and current Prime Minister Vladimir Putin. Putin’s ascension to the leadership of the Kremlin marked the start of the reconsolidation of the Russian state after the decade of chaos that followed the fall of the Soviet Union. Under Putin’s presidential predecessor, Boris Yeltsin, Russia’s strategic economic assets were pillaged, the core strength of the country — the KGB, now known as the Federal Security Service (FSB), and the military — fell into decay, and the political system was in disarray. Though Russia was considered a democracy and a new friend to the West, this was only because Russia had no other option — it was a broken country.

Perceptions of Putin

Putin’s goal was to fix the country, which meant restoring state control (politically, socially and economically), strengthening the FSB and military and re-establishing Russia’s influence and international reputation — especially in the former Soviet sphere of influence. To do so, Putin had to carry Russia through a complex evolution that involved shifting the country from accommodating to aggressive at specific moments. This led to a shift in global perceptions of Putin, with many beginning to see the former KGB agent as a hard-nosed autocrat set upon rekindling hostilities and renewing militarization.

This perception of Putin is not quite correct. While an autocrat and KGB agent (we use the present tense, as Putin has said that no one is a former KGB or FSB agent), he hails from St. Petersburg, Russia’s most pro-Western city, and during his Soviet-era KGB service he was tasked with stealing Western technology. Putin fully understands the strength of the West and what Western expertise is needed to keep Russia relatively modern and strong. At the same time, his time with the KGB convinced him that Russia can never truly be integrated into the West and that it can be strong only with a consolidated government, economy and security service and a single, autocratic leader.

Putin’s understanding of Russia’s two great weaknesses informs this worldview. The first weakness is that Russia was dealt a poor geographic hand. It is inherently vulnerable because it is surrounded by great powers from which it is not insulated by geographic barriers. The second is that its population is comprised of numerous ethnic groups, not all of which are happy with centralized Kremlin rule. A strong hand is the only means to consolidate the country internally while repelling outsiders.

Another major challenge is that Russia essentially lacks an economic base aside from energy. Its grossly underdeveloped transportation system hampers it from moving basic necessities between the country’s widely dispersed economic centers. This has led Moscow to rely on revenue from one source, energy, while the rest of the country’s economy has lagged decades behind in technology.

These geographic, demographic and economic challenges have led Russia to shift between being aggressive to keep the country secure and being accommodating toward foreign powers in a bid to modernize Russia.

Being from groups that understood these challenges, Putin knew a balance between these two strategies was necessary. However, Russia cannot go down the two paths of accommodating and connecting with the West and a consolidated authoritarian Russia at the same time unless Russia is first strong and secure as a country, something that has only happened recently. Until then, Russia must switch between each path to build the country up — which explains shifting public perceptions of Putin over the past decade from pro-Western president to an aggressive authoritarian. It also explains the recent view of Putin’s successor as president, Dmitri Medvedev, as democratic and agreeable when compared to Putin.

Neither leader is one or the other, however: Both have had their times of being aggressive and accommodating in their domestic and foreign policies. Which face they show does not depend upon personalities but rather upon the status of Russia’s strength.

Putin’s Shifts

Putin, who had no choice but to appeal to the West to help keep the country afloat when he took office in 2000, initially was hailed as a trusted partner by the West. But even while former U.S. President George W. Bush was praising Putin’s soul, behind the scenes, Putin already was reorganizing one of his greatest tools — the FSB — in order to start implementing a full state consolidation in the coming years.

After 9/11, Putin was the first foreign leader to phone Bush and offer any assistance from Russia. The date marked an opportunity for both Putin and Russia. The attacks on the United States shifted Washington’s focus, tying it down in the Islamic world for the next decade. This gave Russia a window of opportunity with which to accelerate its crackdown inside (and later outside) Russia without fear of a Western response. During this time, the Kremlin ejected foreign firms, nationalized strategic economic assets, shut down nongovernmental organizations, purged anti-Kremlin journalists, banned many anti-Kremlin political parties and launched a second intense war in Chechnya. Western perceptions of Putin’s friendship and standing as a democratic leader simultaneously evaporated.

Russia was already solidifying its strength by 2003, by which time the West had noticed its former enemy’s resurgence. The West subsequently initiated a series of moves not to weaken Russia internally (as this was too difficult by now) but to contain Russian power inside its own borders. This spawned a highly contentious period between both sides during which the West supported pro-Western color revolutions in several of the former Soviet states while Russia initiated social unrest and political chaos campaigns in, and energy cutoffs against, several of the same states. The two sides were once again seriously at odds, with the former Soviet sphere now the battlefield. As it is easier for Russia to maneuver within the former Soviet states and with the West pre-occupied in the Islamic world, Moscow began to gain the upper hand. By 2008, the Kremlin was ready to prove to these states that the West would not be able to counter Russian aggression.

By now, however, the Kremlin had a new president, Medvedev. Like Putin, Medvedev is also from the St. Petersburg clan. Unlike Putin, he was lawyer trained to Western standards, not member of the KGB. Medvedev’s entrance into the Kremlin seemed strange at the time, since Putin had groomed other potential successors who shared his KGB background. Putin, however, knew that in just a few years Russia would be shifting again from being solely aggressive to a new stance that would require a different sort of leader.

Medvedev’s New Pragmatism

When Medvedev entered office, his current reputation for compliance and pragmatism did not exist. Instead, he continued on Russia’s roll forward with one of the boldest moves to date — the Russia-Georgia war. Aside from the war, Medvedev also publicly ordered the deployment of short-range ballistic missiles to the Russian enclave of Kaliningrad, on the Polish border, and to Belarus to counter U.S. plans for ballistic missile defense. Medvedev also oversaw continued oil disputes with the Baltic states. Despite being starkly different in demeanor and temperament, Medvedev continued Putin’s policies. Much of this was because Putin is still very much in charge of the country, but it is also because Medvedev also understands the order in which Russia operates: security first, pragmatism to the West after.

By 2009, Russia had proven its power in its direct sphere and so began to ease into a new foreign and domestic policy of duality. Only when Russia is strong and consolidated can it drop being wholly aggressive and adopt such a stance of hostility and friendliness. To achieve this, the definition of a “tandem” between Putin and Medvedev became more defined, with Putin as the enforcer and strong hand and Medvedev as the pragmatic negotiator (by Western standards). On the surface, this led to what seemed like a bipolar foreign and domestic policy, with Russia still aggressively moving on countries like Kyrgyzstan while forming a mutually beneficial partnership with Germany .

With elections approaching, the ruling tandem seems even more at odds as Medvedev overturns many policies Putin put into place in the early 2000s, such as the ban on certain political parties, the ability of foreign firms to work in strategic sectors and the role of the FSB elite within the economy. Despite the apparent conflict, the changes are part of an overall strategy shared by Putin and Medvedev to finish consolidating Russian power.

These policy changes show that Putin and Medvedev feel confident enough that they have attained their first imperative that they can look to confront the second inherent problem for the country: Russia’s lack of modern technology and lack of an economic base. Even with Russian energy production at its height, its energy technologies need revamping, as do every other sector, especially transit and telecommunication. Such a massive modernization attempt cannot be made without foreign help. This was seen in past efforts throughout Russian history when other strong leaders from Peter the Great to Josef Stalin were forced to bring in foreign assistance, if not an outright presence, to modernize Russia.

Russia thus has launched a multiyear modernization and privatization plan to bring in tens if not hundreds of billions of dollars to leapfrog the country into current technology and diversify the economy. Moscow has also struck deals with select countries — Germany, France, Finland, Norway, South Korea and even the United States — for each sector to use the economic deals for political means.

However, this has created two large problems. First, foreign governments and firms are hesitant to do business in an authoritarian country with a record of kicking foreign firms out. At the same time, the Kremlin knows that it cannot lessen its hold inside of Russia without risking losing control over its first imperative of securing Russia. Therefore, the tandem is instead implementing a complex system to ensure it can keep control while looking as if it were becoming more democratic.

The Appearance of Democracy

The first move is to strengthen the ruling party — United Russia — while allowing more independent political parties. United Russia already has been shifted into having many sub-groups that represent the more conservative factions, liberal factions and youth organizations. Those youth organizations have also been working on training up the new pro-Kremlin generation to take over in the decades to come so that the goals of the current regime are not lost. In the past few months, new political parties have started to emerge in Russia — something rare in recent years. Previously, any political party other than United Russia not loyal to the Kremlin was silenced, for the most part. Beyond United Russia, only three other political parties in Russia have a presence in the government: the Communist Party, Just Russia and the Liberal Democratic Party of Russia. All are considered either pro-Kremlin or sisters to United Russia.

While these new political parties appear to operate outside the Kremlin’s clutches, this is just for show. The most important new party is Russia’s Right Cause launched by Russian oligarch Mikhail Prokhorov. Right Cause is intended to support foreign business and the modernization efforts. The party at first was designed to be led by Medvedev’s economic aide, Arkadi Dvorkovich, or Finance Minister Alexei Kudrin. However, the Kremlin thought that having a Kremlin member lead a new “independent” political party would defeat the purpose of showing a new democratic side to Russian’s political sphere. Prokhorov has rarely shown political aspirations, but he has a working relationship with the Kremlin. He clearly received orders to help the Kremlin in this new display of democracy, and any oligarch who survives in Russia knows to follow the Kremlin’s orders. The Kremlin now will lower the threshold to win representation in the government in an attempt to move these “independent” parties into the government.

The next part of the new system is an ambiguous organization Putin recently announced, the All Russia’s Popular Front, or “Popular Front” for short. The Popular Front is not exactly a political party but an umbrella organization meant to unite the country. Popular Front members include Russia’s labor unions, prominent social organizations, economic lobbying sectors, big business, individuals and political parties. In short, anything or anyone that wants to be seen as pro-Russian is a part of the Popular Front. On the surface, the Popular Front has attempted to remain vague to avoid revealing how such an organization supersedes political parties and factions. It creates a system in which power in the country does not lie in a political office — such as the presidency or premiership — but with the person overseeing the Popular Front: Putin.

So after a decade of aggression, authoritarianism and nationalism, Russia has become strong once again, both internally and regionally, such that it is confident enough to shift policies and plan for its future. The new system is designed to have a dual foreign policy, to attract non-Russian groups back into the country and to look more democratic overall while all the while being carefully managed behind the scenes. It is managed pluralism underneath not a president or premier, but under a person more like the leader of the nation, not just the leader of the state. In theory, the new system is meant to allow the Kremlin to maintain control of both its grand strategies of needing to reach out abroad to keep Russia modern and strong and trying to ensure that the country is also under firm control and secure for years to come. Whether the tandem or the leader of the nation can balance such a complex system and overcome the permanent struggle that rules Russia remains to be seen.

Тема: Владимир Владимирович, объясните, пожалуйста: почему Вы считаете свой народ за дураков?

Dear Sergey,  

Волгоград – политическое позорище

« previous entry | next entry »
Мар. 2, 2011 | 01:14 pm

Статья 22. Органы местного самоуправления Волгограда

1. Структуру органов местного самоуправления Волгограда составляют:

2. Порядок формирования, полномочия, срок полномочий, подотчетность, подконтрольность органов местного самоуправления Волгограда, а также иные вопросы организации и деятельности указанных органов определяются настоящим Уставом.

3. Органы местного самоуправления Волгограда не входят в систему органов государственной власти.

4. Изменение структуры органов местного самоуправления Волгограда осуществляется не иначе как внесением изменений в настоящий Устав.

5. Изменения и дополнения в настоящий Устав, изменяющие структуру и полномочия органов местного самоуправления Волгограда и выборных должностных лиц органов местного самоуправления Волгограда, вступают в силу по истечении срока полномочий городской Думы, принявшей решение о внесении в настоящий Устав указанных изменений и дополнений.

Статья 60. Принятие и вступление в силу Устава города-героя Волгограда, решений о внесении изменений и (или) дополнений в Устав города-героя Волгограда

1. Проект Устава города-героя Волгограда, проект решений о внесении изменений и (или) дополнений в него подлежат официальному опубликованию (обнародованию) в средствах массовой информации Волгограда не позднее чем за 30 дней до их рассмотрения с одновременным опубликованием (обнародованием) установленных городской Думой порядка учета предложений по проекту указанного Устава (решения), а также порядка участия граждан в его обсуждении.

2. По проекту Устава города-героя Волгограда и по проекту решения о внесении изменений и (или) дополнений в него в порядке, предусмотренном настоящим Уставом, проводятся публичные слушания.

3. Решение городской Думы о принятии Устава города-героя Волгограда и решение о внесении изменений и (или) дополнений в него принимаются большинством в 2/3 голосов от установленной численности депутатов городской Думы.

4. Устав города-героя Волгограда, решение о внесении изменений и (или) дополнений в него подлежат государственной регистрации в порядке, предусмотренном федеральным законом.

5. Устав города-героя Волгограда, решение о внесении изменений и (или) дополнений в него после их государственной регистрации подлежат опубликованию (обнародованию) в течение 10 дней после государственной регистрации.

6. Устав города-героя Волгограда, решение о внесении изменений и (или) дополнений в него вступают в силу после их официального опубликования (обнародования).

«Вероятность осуществления модернизации в России – ниже 10%»

Пропрезидентские экономисты Аузан, Найшуль и Гуриев оценили шансы преобразования страны

Вставить в блог

Класс!

Элита развития: Запрос на новый курс

Автор — директор по стратегиям и аналитике ЦПК «Никколо М»